Вопрос

Уважаемый дон Анджело Беллон,

меня зовут М., мне 19 лет, я из …

С самого детства меня воспитывали в католической вере. Родители передали мне понимание важности Мессы, молитвы и таинств. С ранних лет я ходил на катехизацию, участвовал в литургических празднованиях и учился узнавать Иисуса как друга, наставника и Спасителя. С теплотой вспоминаю воскресные Мессы, процессии, моменты молитвы в семье или в одиночестве, а также первые шаги в таинственной жизни.

Моя Первая Коммуния была очень значительным моментом: я помню волнение от того, что впервые принимал Иисуса, простую, но искреннюю радость, с которой переживал эти минуты. Миропомазание тоже было важным: я чувствовал, что беру на себя серьёзное обязательство в вере, хотя ещё не понимал до конца его смысла.

В те годы моя вера была простой, но живой. У меня был некоторый страх Божий, но также и чувство доверия: я ощущал, что Он близко, что Он слушает меня, что Он защищает меня. Я молился спонтанно и сердцем чувствовал, что путь Евангелия — правильный. Я регулярно участвовал в Мессе, старался исповедоваться и, насколько мог, жить в благодати Божией.

Но, взрослея, особенно вступая в подростковый и юношеский возраст, я постепенно ослабил эту связь. Вера стала чем-то более далёким, менее переживаемым. Я начал увлекаться тем, что предлагает мир: развлечениями, удовольствием, видимой свободой. Я стал откладывать Бога в сторону, убеждая себя, что потом смогу «всё исправить». Так я в итоге впал в беспорядочную жизнь, полную тяжких грехов.

В тот период я сделал выборы, которые теперь признаю ошибочными. Я совершал тяжкие грехи: ходил на дискотеки, впал в блуд, пьянство, употребление наркотиков, а также в самоудовлетворение. Всё это отдалило меня от веры, от Бога, от того мира в душе, который был у меня ребёнком. Я позволил увлечь себя во всё более глубокую внутреннюю тьму.

Первое, что я попытался сделать, ещё прежде чем по-настоящему вернуться к вере, — это исповедоваться. Но приходской священник, к которому я обратился, прямо сказал мне, что это будет бесполезно, если я не испытываю истинного раскаяния, хотя я и сам это уже знал. Он сказал мне, что я, возможно, могу обмануть его, но не Бога, и что приближаться к исповеди без искренней скорби в сердце о совершённых грехах означало бы совершить ещё один грех. Эти слова глубоко меня задели и заставили задуматься. Несмотря на это, позднее я пошёл к другому священнику и в конце концов исповедался. Однако у меня осталось сомнение: я искренне считаю, что в тот момент ещё не чувствовал настоящего и глубокого раскаяния.

Однако примерно год назад я начал подлинный путь возвращения к вере. Я приблизился к ней более сознательно: почти каждый день хожу на Мессу, почти ежедневно читаю Библию и каждый день молюсь. Я перестал совершать те грехи и действительно стараюсь вернуться в благодать Божию.

И всё же, несмотря на всё это, я чувствую тяжесть в сердце: прошёл год, я больше не совершаю тех грехов, но всё ещё не могу почувствовать того глубокого раскаяния, той настоящей скорби о грехах, которые совершил. И это меня пугает. С каждым днём мне кажется, будто я всё больше приближаюсь к погибели, хотя и вернулся к Богу. Я не могу понять, почему не приходит то раскаяние, которое, как я знаю, необходимо для полностью действительной исповеди и для спасения души.

Я действительно очень обеспокоен нашим духовным состоянием. Теперь мы всерьёз принимаем реальную возможность оказаться в аду и с тревогой спрашиваем себя, можем ли мы на этом этапе ещё иметь добрую надежду на спасение. Мой приходской священник сказал мне, что я могу спастись, и я это знаю; но я хочу понять, могу ли действительно питать обоснованную надежду или теперь это уже действительно трудно, потому что понадобилось бы почти чудо, чтобы я испытал истинное раскаяние во всех совершённых грехах.

Мне было бы очень приятно, если бы Вы опубликовали мой вопрос с ответом на вашем прекрасном сайте.

Со всей любовью, на какую способен, желаю Вам великого Божьего благословения.

М.

Ответ священника

Дорогой М.,

1. Чтобы подойти к твоей нынешней проблеме, мне хотелось бы вернуться к годам твоего детства, когда ты был «невинен» и жил в настоящем внутреннем согласии с Господом нашим.

Именно поэтому Иисус сказал: «Пустите детей приходить ко Мне» (Мк. 10:14).

Хотя за это время ты потерял детскую невинность, ты сохранил тоску по ней.

И именно эта тоска пробудила в тебе желание снова стать как дети, как того хочет Господь.

2. «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Мф. 18:3).

Вернуться к простоте ребёнка — одно из самых трудных дел нашей жизни, потому что это означает смиренно стоять на своём месте, с тем самосознанием, какое дети имеют по отношению к взрослым.

Это также означает быть свободным от похоти, которая очень часто захватывает ум подростков, молодых людей и взрослых, почти ослепляя их.

Наконец, это означает не хранить обиду и не помнить о причинённых неприятностях и ссорах. Дети, играя, часто ссорятся между собой, но затем сразу же продолжают как прежде, забыв о случившемся.

Только с такими чувствами входят в Царство Небесное, то есть в сердце Бога, в сердце Иисуса Христа.

Входя в сердце Господа нашего, человек испытывает хотя бы немного той скорби, которая побудила Его плакать над Иерусалимом и сказать на кресте: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

3. Этот труд воплощения Евангелия в нашей жизни не совершается мгновенно, но требует постоянной борьбы за преодоление самого себя.

Беспорядки, совершённые в юности, прощаются в одно мгновение в таинстве исповеди.

Но раны и рубцы, которые они оставили, остаются; и чтобы они были исцелены, требуется время и борьба.

Одним словом, человек не становится смиренным, чистым и кротким в одно мгновение.

4. Вместе с этим необходима регулярная и частая таинственная исповедь, с особым вниманием к главному акту исповеди — покаянию.

Исповедание тяжких грехов необходимо.

Но ещё более необходимо покаяние.

5. В связи с этим необходимо помнить, что покаяние, нужное для исповеди, должно быть сверхъестественного порядка, именно потому что грех разрушил или нарушил сверхъестественные отношения с Богом.

Будучи сверхъестественного порядка, оно не может родиться из нашего сердца, но должно прийти свыше.

Поэтому его необходимо просить.

6. Сам Бог учит нас поступать так, когда побуждает Иеремию сказать: «Обрати меня, Господи, и я обращусь» (Иер. 31:18) и: «Обрати нас к Себе, Господи, и мы обратимся» (Плач. 5:21).

Поэтому совершенно верно говорил святой Арсский кюре: «Нужно уделять больше времени просьбе о сокрушении, чем испытанию совести» (M. Joulin, Il curato d’Ars, p. 130).

Необходимо просить его у Господа как дар, как благодать, поскольку оно принадлежит сверхъестественному порядку.

Ведь речь идёт о том, чтобы испытать нечто от тех самых чувств, которые Господь имел по отношению к нашим грехам. Он увидел их столь ужасными, что они заслуживали искупления смертью на кресте.

7. Что конкретно ты можешь сделать?

Советую тебе перед исповедью встать на молитву и попросить Богородицу испросить тебе благодать искреннего покаяния.

Можно сделать это, прочитав часть Розария.

После исповеди снова обратись к Марии, чтобы она испросила тебе благодать быть верным решению больше не оскорблять Господа и избегать ближайших поводов ко греху.

Почему обращаться к Богородице? Потому что Господь дал Её нам как Мать и, именно для исполнения этой задачи, предоставил Ей все блага рая, чтобы Она могла помогать нам согласно нашим нуждам.

8. В завершение хочу напомнить: поскольку речь идёт о сверхъестественном покаянии, то есть о духовном порядке, оно не требует силы эмоций, которые относятся к чувственной сфере.

Чтобы совершить его, достаточно, чтобы воля с благоговением следовала словам акта сокрушения. Церковь не требует ничего другого.

Было бы прекрасно, если бы человек дошёл и до радости о полученном покаянии. Поэтому святой Августин говорил, что «кающийся всегда должен испытывать скорбь и радоваться ей» (De penitentia, XIII).

С пожеланием прийти к опыту, описанному святым Августином, благословляю тебя и охотно вспоминаю в молитве.

Отец Анджело

Questo articolo è disponibile anche in: Итальянский